Когда знаменитый писатель Вениамин Каверин только приступил к...

Когда знаменитый писатель Вениамин Каверин только приступил к наброскам плана «Двух капитанов», его старший брат Лев Зильбер выл от боли, получая
удары коваными сапогами под ребра и корчась на каменном полу Бутырки. Из него выбивали признание в намерении заразить Москву энцефалитом через
водопровод. Это был второй его арест.
Первый раз вирусолога Зильбера
арестовали в 1930-м «за распространение чумы в Советской Армении», сразу
после того, как он победил страшную эпидемию этой болезни в Нагорном
Карабахе. Он не оговорил себя тогда и не собирался делать это сейчас —
никакие пытки не могли заставить его подписать признание в шпионаже в пользу иностранного государства.

Человек огромной воли и мужества, он напишет позже в своем дневнике:
«Следователя нужно оставлять раздраженным, доведенным до бешенства,
проигравшим в дуэли между безоружным человеком и махиной палачества,
подлости и садизма».

Всего пару месяцев назад — весной 1937 года — он совершил прорывное
открытие Выделил из мозга человека, умершего от клещевого энцефалита,
первый в истории медицины штамм этого смертельного вируса. Вакцину он
разработать не успел — вместо лаборатории его ждали донос, тюремная камера,
сломанные ребра, отбитые почки, пытки бессонницей и голодом. Его отправили
отбывать срок в Печорские лагеря, где он почти уже умер от голода и
переохлаждения, когда жена начлага начала раньше времени рожать. Зильбер
удачно принял ребенка и в благодарность был назначен главным врачом в
лазарет. Заключенные в то время массово умирали от пеллагры — тяжелой
разновидности авитаминоза. Зильбер провел серию опытов и разработал
лекарство от пеллагры на основе мха и дрожжей. Тысячи жизней были спасены.
Лагерного доктора срочно забрали в Москву. В 1939 году он был освобожден и
стал заведующим отделом вирусологии в Центральном институте эпидемиологии и
микробиологии Наркомздрава СССР, однако в 1940-м был арестован в третий
раз.

Его снова пытали, и он снова ничего не подписал. В результате он оказался в
«химической шарашке», где разрабатывали дешевые методы производства спирта.
Там, покупая у зэков живых крыс за махорку, он провел серию экспериментов,
в ходе которых подтвердил вирусный механизм возникновения рака. Свое
революционное открытие он записал микроскопическим шрифтом на двух листках
папиросной бумаги, которые смог незаметно передать на волю во время
свидания с первой женой. Она — сама известный микробиолог — сумела собрать
подписи авторитетных медицинских светил СССР под просьбой освободить
гениального коллегу.

Открытие Зильбера было настолько ценным, что за вирусолога вступился даже
главный хирург Красной Армии Николай Бурденко. Его письмо с подписями более
чем десятка академиков легло на стол Сталину в марте 1944 года. В тот же
день Зильбера освободили.
Летом 1945-го он нашел и вывез в СССР семью — жену, сестру жены и двоих
сыновей, уцелевших в немецких рабочих лагерях, где они провели три с
половиной года. В том же году произошло из ряда вон выходящее событие:
Сталин лично извинился перед ученым и вручил ему премию своего имени.
Другого такого случая, когда всесильный генералиссимус попросил прощения у
«стертого в лагерную пыль», битого, ломаного, но не сломленного
интеллигента, история не помнит.
Льва Зильбера избрали действительным членом Академии медицинских наук,
назначили научным руководителем Института вирусологии АМН СССР и главой
отдела вирусологии и иммунологии опухолей Института эпидемиологии,
микробиологии и инфекционных болезней АМН СССР.

Одержать победу над раком Льву Зильберу так и не удалось. Но всей своей
жизнью он смог доказать, что страшная опухоль произвола, поразившая нашу
родину, отступает перед твердостью человеческого духа и чистотой сердца.
When the famous writer Veniamin Kaverin just started sketching the plan for "Two Captains", his older brother Lev Zilber howled in pain, receiving
blows under the ribs with forged boots and writhing on the stone floor of Butyrka. A confession was knocked out of him in the intention to infect Moscow with encephalitis through
water pipes. This was his second arrest.
First time virologist Zilber
arrested in 1930 "for the spread of the plague in Soviet Armenia", immediately
after he defeated the terrible epidemic of this disease in Nagorny
Karabakh. He did not incriminate himself then and was not going to do it now -
no amount of torture could force him to sign a confession of espionage for a foreign state.

A man of great will and courage, he will write later in his diary:
“The investigator should be left irritated, infuriated,
loser in a duel between an unarmed man and a butchery colossus,
meanness and sadism ".

Just a couple of months ago - in the spring of 1937 - he made a breakthrough
discovery Isolated from the brain of a person who died of tick-borne encephalitis,
the first strain of this deadly virus in the history of medicine. The vaccine he
did not have time to develop - instead of a laboratory, a denunciation, a prison cell,
broken ribs, broken kidneys, torture with insomnia and hunger. He was sent
serve time in the Pechora camps, where he almost died of hunger and
hypothermia, when the wife began to give birth ahead of time. Zilber
successfully accepted the child and, in gratitude, was appointed chief physician in
infirmary. Prisoners at that time were dying en masse from pellagra - severe
varieties of vitamin deficiency. Zilber conducted a series of experiments and developed
pellagra medicine based on moss and yeast. Thousands of lives have been saved.
The camp doctor was urgently taken to Moscow. In 1939 he was released and
became the head of the department of virology at the Central Institute of Epidemiology and
microbiology of the USSR People's Commissariat for Health, but in 1940 he was arrested in the third
time.

He was tortured again and again did not sign anything. As a result, he ended up in
"Chemical sharashke", where cheap methods of alcohol production were developed.
There, buying live rats from prisoners for makhorka, he conducted a series of experiments,
during which he confirmed the viral mechanism of cancer. Its
he wrote down the revolutionary discovery in microscopic type on two sheets
tissue paper, which he could unnoticeably transfer to will during
dates with the first wife. She - herself a famous microbiologist - managed to collect
signatures of authoritative medical luminaries of the USSR under the request to release
ingenious colleague.

Zilber's discovery was so valuable that even
Chief surgeon of the Red Army Nikolai Burdenko. His letter with signatures over
than a dozen academicians fell on Stalin's table in March 1944. At the same
day Zilber was released.
In the summer of 1945, he found and took to the USSR a family - a wife, a sister of his wife and two
sons who survived in German labor camps, where they spent three
half a year. In the same year, an extraordinary event happened:
Stalin personally apologized to the scientist and presented him with a prize in his own name.
Another such case, when the all-powerful generalissimo asked for forgiveness from
"Erased into camp dust", broken, broken, but not broken
intellectual, history does not remember.
Lev Zilber was elected a full member of the Academy of Medical Sciences,
appointed scientific director of the Institute of Virology of the USSR Academy of Medical Sciences and head
Department of Virology and Immunology of Tumors, Institute of Epidemiology,
microbiology and infectious diseases of the USSR Academy of Medical Sciences.

Lev Zilber did not succeed in defeating the cancer. But all my
life, he was able to prove that a terrible tumor of arbitrariness that struck our
homeland, retreats before the firmness of the human spirit and purity of heart.
У записи 70 лайков,
18 репостов,
1368 просмотров.
Эту запись оставил(а) на своей стене Евгений Марон

Понравилось следующим людям