Я плюшевый Гитлер, я плюшевый Гитлер с заплаткой...

Я плюшевый Гитлер, я плюшевый Гитлер с заплаткой на левом боку.
Я теплый и мягкий, поставлен на полку и там разгоняю тоску.
Хозяйка моя, белокурая дева, мной греется лютой зимой
И кружится в вальсе, и кружится в вальсе, и кружится в вальсе со мной.

И вечером зимним, напившись глинтвейна, она заберется в кровать,
Накроется пледом, прижмет меня к телу и будет всю ночь обнимать.
Под теплыми пальцами пьяной хозяйки напрягся мой плюшевый член,
И мне неохота, и мне неохота сползать с её голых колен.

Я плюшевый Сталин, я плюшевый Сталин, и я не маньяк и не псих.
Нелепо торчит деревянная трубка в усах серебристых моих.
И летнею ночью, и летнею ночью с хозяйкой не будем без дел -
Хозяйка моя, белокурая дева, со мной поиграет в расстрел.

В подвалы Лубянки, в подвалы Лубянки хозяйка меня поведет,
Напишет донос, приговор зачитает и, может быть, даже убьет.
А после она мне нашепчет на ушко о чем-то заветном слова,
Но я не услышу, ведь пылью и ватой набита моя голова.

Мы Гитлер и Сталин, мы Гитлер и Сталин, нас двое - мы пламя и лёд.
Но каждую ночь мы глаза открываем, как только хозяйка уснет.
Друг другу язвим и сердито трясемся у чувств безнадежных в плену,
За руку и сердце прекрасной хозяйки ведем мировую войну.

Пока спит хозяйка, пока спит хозяйка, ей снится навязчивый сон,
Как плюшевый Гитлер и плюшевый Сталин смеются над ней в унисон.
Как рвутся снаряды, как рушатся стены, как падают звезды в траву,
И каждую ночь оловянные орды берут то Берлин, то Москву.

Рвались конфетти и визжали снаряды, по воздуху плыл серпантин,
Москва исчезала в пыли и руинах и рушился с полки Берлин.
Пластмассовый танк беспощадно и зверски давил оловянных солдат,
И те задыхались, слюной истекая в дыму шоколадных гранат.

И так мы дрались за священное право в постели хозяйки заснуть,
Притворно храпеть и игрушечной лапой поглаживать пышную грудь.
И было такое: однажды мы оба увидели с полки для книг,
Что к нашей любимой приходит с цветами чужой волосатый мужик.

О плюшевый Гитлер! О плюшевый Сталин! Окончены ваши бои.
Вы взялись за руки, сбежали из дома, оставив игрушки свои.
Осталось бродить по ночному проспекту, пить водку и выть на луну.
Назойливый Гофман в бреду алкогольном придумал вам вашу войну.

Александр Пелевин, июнь 2009.
I am a plush Hitler, I am a plush Hitler with a patch on the left side.
I am warm and soft, put on a shelf and there I dispel melancholy.
My mistress, a blond maiden, warms me with a fierce winter
And spinning in a waltz, and spinning in a waltz, and spinning in a waltz with me.

And in the winter evening, after drinking mulled wine, she will climb into bed,
He will cover himself with a blanket, hold me to my body and hug me all night.
Under the warm fingers of a drunken mistress my plush cock tightened
And I am reluctant, and I am reluctant to crawl from her bare knees.

I am a plush Stalin, I am a plush Stalin, and I am not a maniac and not a psycho.
The wooden tube in my silvery mustache sticks out absurdly.
And on a summer night, and on a summer night, we’ll not be idle with the mistress -
My mistress, a blond maiden, will play with me in the shooting.

The hostess will lead me to the cellars of Lubyanka, to the cellars of Lubyanka,
He will write a denunciation, read out the verdict, and maybe even kill him.
And after she whispers to me in my ear about something cherished words,
But I won’t hear, because my head is full of dust and cotton.

We are Hitler and Stalin, we are Hitler and Stalin, we are two - we are flame and ice.
But every night we open our eyes as soon as the mistress falls asleep.
To each other we are ulcerated and shake angrily at the feelings of hopeless in captivity,
We are waging a world war by the hand and heart of a beautiful mistress.

While the mistress is sleeping, while the mistress is sleeping, she has an obsessive dream,
Like a plush Hitler and a plush Stalin laugh at her in unison.
How shells explode, how walls collapse, how stars fall in grass,
And every night, the tin hordes take either Berlin or Moscow.

Confetti burst and screeched shells, a serpentine floated through the air,
Moscow disappeared in dust and ruins and collapsed from a shelf in Berlin.
A plastic tank mercilessly and brutally crushed tin soldiers,
And they choked, drooling in the smoke of chocolate grenades.

And so we fought for the sacred right to sleep in the mistress’s bed,
It is feigned to snore and with a toy paw stroking a magnificent breast.
And it was like this: once we both saw from the bookshelf,
That an alien hairy man comes to our beloved with flowers.

Oh plush Hitler! Oh plush Stalin! Your fights are over.
You joined hands, ran away from home, leaving your toys.
It remains to roam the night avenue, drink vodka and howl at the moon.
The annoying Hoffmann, in the delirium of alcohol, invented your war for you.

Alexander Pelevin, June 2009.
У записи 1 лайков,
0 репостов.
Александр Соколов оставил(а) запись на стене пользователя Александр Зайцев

Понравилось следующим людям