В Москве, на станции метро «Партизанская», стоит памятник...

В Москве, на станции метро «Партизанская», стоит памятник — пожилой бородатый мужчина в шубе и валенках вглядывается куда-то вдаль. Пробегающие мимо москвичи и гости столицы редко утруждают себя тем, чтобы прочесть надпись на постаменте. А прочитав, вряд ли что-то поймут — ну, герой, партизан. Но для памятника могли бы подобрать кого-нибудь и поэффектнее.

Но человек, которому установлен памятник, эффектов не любил. Он вообще мало говорил, предпочитая словам дела.

21 июля 1858 года в селе Куракино Псковской губернии в семье крепостного крестьянина родился мальчик, которого назвали Матвеем. В отличие от многих поколений своих предков, мальчик пробыл крепостным менее трёх лет — в феврале 1861 года император Александр II отменил крепостное право.
Но в жизни крестьян Псковской губернии мало что изменилось — личная свобода не избавила от необходимости тяжело трудиться день за днём, год за годом.

Выросший Матвей жил так же, как и его дед и отец, — когда пришла пора, женился, обзавёлся детьми. Первая жена Наталья умерла в молодости, и крестьянин привёл в дом новую хозяйку Ефросинью.

Всего было у Матвея восемь детей — двое от первого брака и шестеро от второго.

Менялись цари, гремели революционные страсти, а жизнь Матвея текла заведённым порядком.

Был он крепок и здоров — младшая дочь Лидия родилась в 1918 году, когда отцу стукнуло 60 лет.

Устоявшаяся советская власть стала собирать крестьян в колхозы, но Матвей отказался, оставшись крестьянином-единоличником. Даже когда в колхоз вступили все, кто жил рядом, Матвей меняться не захотел, оставшись последним единоличником во всём районе.

Ему было 74 года, когда власти выправили ему первые в жизни официальные документы, в которых значилось «Матвей Кузьмич Кузьмин». До той поры все звали его просто Кузьмичом, а когда возраст перевалил за седьмой десяток — дедом Кузьмичом.

Был дед Кузьмич человеком нелюдимым и малоприветливым, за что за глаза звали его «бирюком» и «контриком».

За упрямое нежелание идти в колхоз в 30-е мог Кузьмич и пострадать, однако беда прошла стороной. Видимо, суровые товарищи из НКВД решили, что лепить «врага народа» из 80-летнего крестьянина — это перебор.

К тому же дед Кузьмич обработке земли предпочитал рыбную ловлю и охоту, в которой был большой мастер.

Когда началась Великая Отечественная война, Матвею Кузьмину было почти 83 года. Когда враг стал стремительно приближаться к деревне, где он жил, многие соседи поспешили в эвакуацию. Крестьянин с семейством предпочёл остаться.

Уже в августе 1941 года деревня, где жил дед Кузьмич, была оккупирована гитлеровцами. Новые власти, узнав о чудом сохранившемся крестьянине-единоличнике, вызвали его и предложили стать деревенским старостой.

Матвей Кузьмин немцев за доверие поблагодарил, но отказался — дело-то серьёзное, а он и глуховат стал, и подслеповат. Речи старика гитлеровцы посчитали вполне лояльными и в знак особого доверия оставили ему его главный рабочий инструмент — охотничье ружьё.

В начале 1942 года, после окончания Торопецко-Холмской операции, неподалёку от родной деревни Кузьмина заняли оборонительные позиции части советской 3-й ударной армии.

В феврале в деревню Куракино прибыл батальон немецкой 1-й горнострелковой дивизии. Горные егеря из Баварии были переброшены в этот район для участия в планируемом контрударе, целью которого было отбросить советские войска.

Перед отрядом, базировавшимся в Куракино, была поставлена задача скрытно выйти в тыл к советским войскам, находящимся в деревне Першино, и внезапным ударом нанести им поражение.
Для осуществления этой операции нужен был проводник из местных, и немцы вновь вспомнили о Матвее Кузьмине.

13 февраля 1942 года его вызвал командир немецкого батальона, заявивший — старик должен вывести гитлеровский отряд к Першино. За эту работу Кузьмичу пообещали денег, муки, керосина, а также роскошное немецкое охотничье ружьё.

Старый охотник осмотрел ружьё, по достоинству оценив «гонорар», и ответил, что согласен стать проводником. Он попросил показать место, куда точно нужно вывести немцев, на карте. Когда комбат показал ему нужный район, Кузьмич заметил, что никаких сложностей не будет, поскольку он в этих местах много раз охотился.

Слух о том, что Матвей Кузьмин поведёт гитлеровцев в советский тыл, мигом облетел деревню. Пока он шёл домой, односельчане с ненавистью смотрели ему в спину. Кто-то даже рискнул что-то крикнуть ему вслед, но стоило деду обернуться, как смельчак ретировался — связываться с Кузьмичом и раньше было накладно, а теперь, когда он был в фаворе у фашистов, и подавно.

В ночь на 14 февраля немецкий отряд, который вёл Матвей Кузьмин, вышел из деревни Куракино. Они шли всю ночь тропами, известными только старому охотнику. Наконец, на рассвете Кузьмич вывел немцев к деревне.

Но прежде, чем они успели перевести дух и развернуться в боевые порядки, по ним вдруг со всех сторон был открыт шквальный огонь…

Ни немцы, ни жители Куракино не заметили, что сразу после разговора деда Кузьмича с немецким командиром из деревни в сторону леса выскользнул один из его сыновей, Василий…

Василий вышел в расположение 31-й отдельной курсантской стрелковой бригады, сообщив, что у него есть срочная и важная информация для командира. Его отвели к командовавшему бригадой полковнику Горбунову, которому он и рассказал то, что велел передать отец, — немцы хотят зайти в тыл к нашим войскам у деревни Першино, но он выведет их к деревне Малкино, где и должна ждать засада.

Чтобы выиграть время для её подготовки, Матвей Кузьмин всю ночь водил немцев окольными дорогами, на рассвете выведя их под огонь советских бойцов.

Командир горных егерей понял, что старик его перехитрил, и в ярости выпустил в деда несколько пуль. Старый охотник опустился на снег, окрасившийся его кровью…

Немецкий отряд был разбит наголову, операция гитлеровцев была сорвана, несколько десятков егерей были уничтожены, часть попала в плен. Среди убитых оказался и командир отряда, который застрелил проводника, повторившего подвиг Ивана Сусанина.

О подвиге 83-летнего крестьянина страна узнала почти сразу. Первым о нём рассказал военный корреспондент и писатель Борис Полевой, позже обессмертивший подвиг лётчика Алексея Маресьева.
Первоначально героя похоронили в родном селе Куракино, но в 1954 году было принято решение перезахоронить останки на братском кладбище города Великие Луки.

Удивителен другой факт: подвиг Матвея Кузьмина был официально признан фактически сразу, о нём писались очерки, рассказы и стихи, однако в течение более чем двадцати лет подвиг не был отмечен государственными наградами.

Возможно, сыграло роль то, что дед Кузьмич фактически был никем — не солдат, не партизан, а просто нелюдимый старик-охотник, проявивший великую силу духа и ясность ума.

Но справедливость восторжествовала. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 года за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Кузьмину Матвею Кузьмичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина.

83-летний Матвей Кузьмин стал самым пожилым обладателем звания Героя Советского Союза за все время его существования.

Если будете на станции «Партизанская», остановитесь у памятника с надписью «Герой Советского Союза Матвей Кузьмич Кузьмин», поклонитесь ему. Ведь без таких людей, как он, не было бы сегодня и нашей Родины.
In Moscow, at the Partizanskaya metro station, there is a monument - an elderly bearded man in a fur coat and felt boots peers into the distance. Muscovites and guests of the capital, passing by, rarely bother to read the inscription on the pedestal. And after reading, they are unlikely to understand something - well, a hero, a partisan. But for the monument, they could pick up someone and more effective.

But the person to whom the monument was erected did not like the effects. He spoke very little, preferring words to deeds.

July 21, 1858 in the village of Kurakino, Pskov province, a boy was born into the family of a serf, who was named Matthew. Unlike many generations of his ancestors, the boy stayed serf for less than three years - in February 1861, Emperor Alexander II abolished serfdom.
But little has changed in the life of the peasants of the Pskov province - personal freedom did not eliminate the need to work hard day after day, year after year.

The grown-up Matvey lived like his grandfather and father — when the time came, he got married and had children. The first wife Natalya died in her youth, and the peasant brought the new mistress Efrosinho into the house.

In total, Matvey had eight children - two from his first marriage and six from his second.

The kings changed, revolutionary passions thundered, and Matvey’s life flowed in a routine.

He was strong and healthy - the youngest daughter Lydia was born in 1918, when her father was 60 years old.

The established Soviet regime began to gather peasants into collective farms, but Matvey refused, remaining a peasant sole-man. Even when everyone who lived nearby joined the collective farm, Matvey did not want to change, remaining the last one-man in the whole region.

He was 74 years old when the authorities straightened out his first official documents in his life, in which “Matvey Kuzmich Kuzmin” appeared. Until then, everyone called him simply Kuzmich, and when his age exceeded the seventh, he was grandfather Kuzmich.

Grandfather Kuzmich was an unsociable and unfriendly man, for which he was called “biryuk” and “kontrik” for his eyes.

Kuzmich could suffer for his stubborn unwillingness to go to the collective farm in the 1930s, but the trouble passed by. Apparently, the harsh comrades from the NKVD decided that sculpting an “enemy of the people” from an 80-year-old peasant was too much.

In addition, grandfather Kuzmich preferred fishing to hunting and hunting, in which he was a great master.

When the Great Patriotic War began, Matvey Kuzmin was almost 83 years old. When the enemy began to rapidly approach the village where he lived, many neighbors rushed to the evacuation. The peasant with the family chose to stay.

Already in August 1941, the village where grandfather Kuzmich lived was occupied by the Nazis. The new authorities, learning about the miraculously preserved individual peasant, called him and offered to become a village headman.

Matvey Kuzmin thanked the Germans for their trust, but refused - this is a serious matter, but he became deaf and dumb. The Hitlerites considered the old man’s speeches quite loyal and, as a sign of special trust, left him his main working tool - a hunting rifle.

At the beginning of 1942, after the end of the Toropetsky-Kholmsky operation, not far from the native village of Kuzmina, defensive positions were taken by part of the Soviet 3rd strike army.

In February, the battalion of the German 1st Mountain Division arrived in the village of Kurakino. Mountain huntsmen from Bavaria were transferred to this area to participate in the planned counterattack, the purpose of which was to drop Soviet troops.

The detachment, based in Kurakino, was tasked to secretly go to the rear of the Soviet troops in the village of Pershino and defeat them with a sudden blow.
To carry out this operation, a local conductor was needed, and the Germans again remembered Matvey Kuzmin.

On February 13, 1942 he was summoned by the commander of the German battalion, who declared that the old man should lead Hitler’s detachment to Pershino. For this work, Kuzmich was promised money, flour, kerosene, as well as a luxurious German hunting rifle.

The old hunter examined the gun, appreciating the “fee”, and replied that he agreed to become a guide. He asked to show the place exactly where the Germans should be taken on the map. When the battalion commander showed him the desired area, Kuzmich noticed that there would be no difficulties, since he hunted in these places many times.

The rumor that Matvey Kuzmin would lead the Nazis to the Soviet rear flew around the village in an instant. While he was going home, the villagers looked with hatred at his back. Someone even dared to shout something after him, but as soon as his grandfather turned around, he dared to retire - to contact Kuzmich was unprofitable before, and now, when he was in favor with the Nazis, even more so.

On the night of February 14, a German detachment led by Matvey Kuzmin left the village of Kurakino. They walked all night in trails known only to the old hunter. Finally, at dawn Kuzmich led the Germans to the village.

But before they could catch their breath and turn into battle formations, heavy fire was suddenly fired at them from all sides ...

Neither the Germans nor the residents of Kurakino noticed that immediately after the conversation between Grandfather Kuzmich and the German commander from the village to
У записи 6 лайков,
0 репостов.
Эту запись оставил(а) на своей стене Александр Хохлов

Понравилось следующим людям